Dogs of Berlin

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dogs of Berlin » Записи » © alma


© alma

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

В общем, пишу рассказы-миниатюры, зарисовки, иногда (очен редко) пишу стихи. Мои рассказики вызывают неоднозначную реакцию.. Некоторые говорят, что это просто гениально. А некторые -ч то сухо, постно и вообще никак) В общем, судите сами.
Пять послених стихов, для затравки, как говориться:

Когда-нибудь ты спросишь "Почему?"
А я тебе наверно не отвечу...
Мы слишком близкие, что бы гореть в аду,
А время наши раны и не лечит.

Когда-нибудь и я спрошу "Зачем?"
И разбегутся по земле дороги.
Мы оба любим странствовать, поверь,
И наши ноги до костей истерты.

Когда-нибудь... А может, никогда
Мы будем вместе покорять вершины.
И станут сразу чище небеса
Таким не схожим вырезая жилы

Застывший лед от солнца отпадет,
Расколеться на тысячи частей...
И, разорвавшись, в землю прорастет,
И станет миру сразу горячей...

Но это будет все потом, потом...
Наверное завтра... Может, через век.
Пока я буду засыпать котом,
Забыв о том, что есть я человек.

Замерзшее, заплаканное солнце.
И чья-то смерть утоплена вине.
Я попытаюсь промолчать по звонче.
...и одиночество, пришедшее во сне.

Ведь ненависть, конечно, тоже чувство.
Почти такое же, как и "люблю"
Обманывать, конечно же, исскуство.
А "помогу" равно слову "убью".

Искать дорогу - значит наслаждаться.
Искать покой считают слабиной.
Я прикажу вам, люди, не бояться...
Перечеркнув кривую линию прямой.

Твредить себе, что больше не под силу
И каждый день пытаться еще раз.
Попробуй, брат, внзить свой нож мне в спину.
И я спою, воскреснув в сотый раз.

Нам до смерти - четыре станции.
Слишком много пустой информации...
Убегать в вагоны из стали
Мы, наверное, слишком устали...

Нам до смерти - четыре станции.
Солнце прячеться. Выключи рации.
И конец вселенной - как данное.
Остановить мнгновение, время дурманное!

Прочь из нелепого сна - в вагоны.
В телеграфы и в параллоны.
Черно-белые иллюстрации...
Нам до смерти - четыре станции.

Из всех моих пластмассовых друзей,
Вы, безусловно, самый интересный.
И вырываясь из обрывков новостей,
Я Вас поставлю в вазу. Вам там место.

Я буду изучающе смотреть
На все оттенки Ваших серых глаз...
И задыхаясь в Вашем кайфе, петь.
Потом засуну Вас в оправу, как алмаз.

Мне будет весело таскать Вас за собою,
Играть в слова, писать письмо Татьяне...
Те чувства почему-то назовут любовью.
А завтра обнаружат труп в остывшей ванне...

0

2

Вау, очень красиво  o.O

0

3

Aro
вай, спасибо)

+1

4

красиво.. очень красиво.  :|  желаю успехов в творчестве! ставлю плюс, заслуженный сполна!
особенно эти строки:

Анул написал(а):

Нам до смерти - четыре станции.
Солнце прячется. Выключи рации.
И конец вселенной - как данное.

0

5

клюква.
приятно...
спасибо)

0

6

На создание сией миниатюры вдохновил еще один персонаж Хагала - Чарли.

Потрескавшиеся от боли стены лаборатории. Серые кирпичи, вываливающиеся из стены. До безумства яркая, холодная лампа. Твердый, операционный стол..
Он ненавидел это место, которое приносило ему только мучения. Он был рожден здесь такой же, как он сам, обреченной, рыжей сукой, которая издохла сразу же после родов.
Он ненавидел это место. Разлагающихся живьем животных, стонущих и воющих на луну, так редко заглядывающую в эти белые окна.
Он ненавидел людей в белых халатах. Он скалился и бросался на прутья своей клетки, когда видел их. Его тошнило от их голосов, он не выносил этих пронзительных взглядов палачей.
Он проклинал каждый день, который ему дарило серое утро.
Он умирал в своей ненависти, своей боли. Он умирал от их любознательности, заинтересованных фраз: "А, это та рыжая дворняжка, под 1456 номером? Интересно... Интересно... Говорите, опять выжил?.. Интересно... Интересно..."
Каждый день нес ему мучение. Он стискивал зубы, рычал и лишь бессильно лязгал зубами, когда над ним ставили все новые, и новые опыты.
Он ненавидел себя за то, что его жизнь обязана быть заключенной в рамки этих белых, обветревшихся стен.
Он проклинал тот день, когда он появился на свет.
Он старался убить время, пока время не убило его.
Он каждый час разрывал швы на своем теле, захлебываясь собственной, отвратительной кровью.
Он каждую ночь строил планы побегов, вызволения и освобождения.
Он часто мечтал, заглядываясь на это небо, видневшееся в решотчастые окна.
Он мечтал жить.
И когда наконец стены лаборатории рухнули, замок его клетки был сломан, а яркий, солнечный луч высушил дождевые капли и на небе воскресла радуга, он лишь сильнее забился в угол, укрываясь за этими ненавистными стенами, плача и проклиная этот день. Почти сразу же он издох.
Он не знал другой жизни.

0

7

* * *

Мы часто общались. Она была красивой, молодой, смышленой... У неё было симпатичное лицо, копна соломенных волос, нос в веснушках и озорной огонек в глазах. Она часто смеялась, веселилась и улыбалась. Казалось, когда она входит в комнату становилось чуть светлее.
Она не была застенчивой, нет. Но в тоже время она не вела себя чересчур уж раскованно... Ну, так как я не люблю. Она всегда находила интересные темы для разговоров и остроумно шутила.
А еще она поглядывала на меня с интересом. Вот так взглянет - и тут же отведет свои зеленые, кошачьи глаза. И щеки при этом мило покраснеют.
Мне всегда нравилось, как она краснеет. Так немножечко по детски, как прыщавый подросток. Забавно...И, мне казалось, я ей нравился. Быть может, она даже меня любила, кто его знает. Я не предавал значение этим её чувствам. Она была слишком детской, слишком наивной, слишком... интересной. Мне не так уж что бы и нравились такие. Ну, точнее нравились, но не сильно.
Я был давно влюблен. Влюблен в строгую мадам, которая одевалась в черно-белое, наводила аккуратный макияж и всегда носила маленькую черную сумочку со стразами. О, как ей шла эта сумочка. Я безумел, когда видел свою мадам.
А эта...  Смешная, простая... Она никогда не красилась, не носила каблуки. Она предпочитала яркие цвета, любила кеды и у неё не было сумочки со стразами.
И, тем не менее, я ей нравился.
Мне это льстило, честно признаться. Мне нравилось то, как она краснеет, встречая мой взгляд. Мне нравилась, что когда я её просил о чем-то она не могла мне отказать. Я распрямлял плечи, чувствуя превосходство над остальными мужчинами. Нет, она была слишком простая, что бы у нас что-то было серьезное.
Но в тот вечер было вино. Мы праздновали чье-то день рождения. Её лицо было жарким и на луб выступили капельки пота. Она смеялась куда громче и язык её уже начинал заплетаться...
У неё красивая фигура. Она еще молодая... Я помню, что её волосы пахли шоколадом, а кожа была мягкая, словно шелк. На нас даже никто не посмотрел, когда мы встали из-за стола и удалились в самую дальнюю комнату... На нас не обратили внимания даже тогда, когда мы через час вернулись уставшие, довольные и еще больше пьяные друг другом.
Больше я не помню. А утром у меня болела голова. Я чувствовал себя побитым и уставшим. Она так не кстати подвернулась под руку…
Больше я о ней не вспоминал. Да и она начала появляться все реже и реже… Я уже и думать забыл о её кошачьих глазах и соломенной шевелюре.
Но что-то происходило не то. Все началось с того, что она появилась пьяная. До ужаса пьяная, веселая, с фингалом под глазом и подранной одежде. У неё не было кошелька и телефона, и от неё сильно воняло сигаретами.
Помню, я тогда злился. Злился, что она такая не подготовленная, маленькая и совершенно детская так резко шагнула в эту грубую и слишком неприятную жизнь. Дура. 
Я не общался с ней.
Но я знал, что теперь что-то не так.
Она становилась грубее, злее. Она научилась матерится и посылать всех куда по дальше. Она улыбалась теперь хитро и сладко. А глаза её стали больше походить теперь на змеиные, а не на кошачьи.
Она ставила стену. Упорно ставила кирпич за кирпичом. Между обществом и ей. Она отвергала всяческую помощь. И тем не менее, каждую ночь я слышал из её комнаты плачь. Даже более – порой истерические вопли.
Я не пытался как-то помешать ей. Она была истеричкой, я знал это. Она теперь сидела на таблетках, курила и, может быть даже, кололась. Дура. Разве она не понимает, что загубит себя?
Летом мы не виделись. Не виделись вообще. Мне и не было интересно, что с ней.
Осенью же мы снова встретились. Она немного загорела, но лицо было осунувшимся, а глаза сухими. Теперь я никогда не слышал плача из её комнаты. Я никогда не видел её с наушниками в ушах. Она теперь все больше молчала, порой не в тему шутя.
Она не могла поддержать даже самый мелочовый разговор. Кажется, она была даже уже мертвой.
Она стала грубой, неприятной сукой. Она теперь носила только черные, строги одежды, высокие каблуки. Она научилась наносить скупой, но аккуратный макияж. Она купила себе черную сумку со стразами…
Дура. Она ведь не знала, как мне не хватает её веселых глаз, кед и дешевых рюкзаков.
Кто объяснил ей эту тактику?! Какая сволочь заставила её так себя вести?!! Убил бы… Убил бы, попади мне в руки этот ублюдок!
Год спустя, вроде бы, все встало на свои места. Она снова начала веселеть, становится резвой и активной. Она улыбалась. Более задержано и спокойно, но улыбалась. Иногда смеялась и с ней становилось интересно общаться…
А потом она выпрыгнула из окна.
Объясните мне… Объясните!
Разве в этом виноват я?..

+1

8

Анул
Прочитал пока только последний....эм...рассказ, да?

Мне понравилось, даже более чем. Так жизненно и натурально. Заезженная тема, но это и не важно, когда все так грамотно написано.

С этого момента можешь считать меня своим постоянным читателем. Да.

Ммм...ну всё.

)

0

9

Анул
Стихи понравились все, кроме пожалуй первого... Особенно про пластмассового друга. А вот стихотворение "Нам до смерти - четыре станции"  напоминает песню.

Ты пишешь в стиле, который мне определенно нравится..

)

0

10

-;dreizehn
постоянный читатель... тронуло))
спасибо огромное.

0

11

Анул
все-таки спасибо за тот рассказ. Ты, конечно, знаешь, что я до сих пор в восторге от него. Да. Слишком родной перс, описанный в буквальном смысле с меня, поэтому крайне приятно читать то, что получилось из-за него.
- последний рассказ тоже неплох, но несколько далек для меня. Написано складно и красиво, со смыслом и без раздражающих меня порой кружев соплей, которые, собственно, в твоем творчестве не встречаются.
- Стихи. Да, они динамичные, быстрые в плане ассоциаций. Не дают разглядеть себя более пристально. Наверное, такая их природа. Особенно нравятся строки:
"Но это будет все потом, потом...
Наверное завтра... Может, через век.
Пока я буду засыпать котом,
Забыв о том, что есть я человек."

0

12

Хагал написал(а):

и без раздражающих меня порой кружев соплей

тоже не люблю подобное)
потому и люблю писать на те же темы, на которые обычно пишуться "сопли с сахаром", но с другим смыслом и с другой идеей, по другому высветить эти события.
а в общем, спасибо )

0

13

Анул
Великолепно *_*
Пиши ещё!)
Тоже читать буду))

0

14

Nafani написал(а):

Тоже читать буду))

спасибо, что ценишь)

0

15

В общем, попробывала для себя новый силь в написании стихов. Чесно - я не в слишкмо большом восторге... Кажется, получилось не слишком хорошо и как-то коряво.

Скорчевшис от боли-убийцы
Душа нервно просит напиться.

Взорвать обледенелые стены,
Выцарапать глаза и разорвать вены...

Утопать в собственном говне,
Молчать, оставшись с собой наедине...

Охрипнуть, не найти голос...
Опоздать на десять лет, не сесть в последний поезд...

Умирать по сто раз, зубами за жизнь цепляться
С одной только целью: уйти и не возвращаться...

Но все равно, погибая в убогой столице
Будешь молить: "Сердце, не переставай биться!"

0

16

Жить за двоих

Раньше всегда казалось, что когда человек умирает - это как бы так же, как если бы он остался жить, но уехал куда-нибудь очень далеко. При чем на столько далеко, что звонить ему будет очень дорого, а писать тебе по интернету он не может, потому что там, где-то далеко, он очень занят обустройством новой квартиры или устраивается на работу, а потому у него совершенно нет денег, возможности и времени добраться до интернета и написать тебе. А обычные, бумажные письма приходить не могут, потому что у него на столько ужасный подчерк, что прочитать его просто нереально! Ну, или просто, это так же, как будто бы тебе один раз сказали: "Все, я больше не хочу с тобой общаться. Не звони мне и не пиши". Больно, но четко и понятно, что писать или доставать ты его больше не будешь.
Другими словами, связь с этим человеком утеряна.
Мне казалось, что это одно и тоже. Что нет ничего страшного в том, что бы забыть. Или забить, смотря по ситуации.
А потом понимаешь, что это не так. Если он уехал - можно подождать, пока дела у него, там, наладяться. Он сможет написать тебе или приехать в гости... Если он просто решил порвать с тобой все контакты - можно позвонить вашим общим знакомым, узнать, как ему живеться и все ли у него хорошо.
А тут... Кому ты можешь позвонить?
И ты понимаешь, что этого человека нет. Его просто больше не существует.
Во он был - а потом его не стало. Вот так вор раз - и все. Что о нем больше нельзя думать, нельзя вспоминать. Его нельзя по долгу удерживать в своих мыслях. Нужно только забывать...
По началу кажется, что это просто. Что сейчас трудно, а потом пройдет. Пройдет время, придет забвение. Время заботливо сотрет из памяти все воспоминания, смешные и грустные моменты. Время заботливо сотрет изображение этого человека из сердца.
А потом начнется самое страшное.
Когда ты понимаешь, что не можешь забыть. Что вглядываешься во все лица, выискивая в них знакомые очертания. Смотришь на прохожих, стараясь высмотреть среди чужих лиц одно свое, знакомое, которого теперь не существуешь. Начинаются маниакальные поиски того, родного, что было у тебя - но кто-то отобрал.
В каждом новом человеке ты видишь отголоски неживого блика умершего.
Когда на телефон звонит незнакомый номер - бросаешься к нему, в надежде услышать знакомый голос. И только через какую-то долю секунды твой, не сразу сообразивший что к чему, разум говорит тебе: "Забей. Этого не может быть. Его уже не существует." И ты говоришь себе: да, его не существуешь. И поднимаешь трубку.
Потом появляется кто-то другой такой же близкий. И по началу все так же хорошо. Вам весело и интересно. И казалось бы, очертания бывшего друга стираются из памяти и наконец-то ты забываешь. Но все становиться иначе, когда однажды ты нечаянно оговариваешься и называешь нового товарища именем прежнего.
Вы смеетесь, со словами "И такое бывает". И все, кажется, как прежде.
Но тебе все чаще хочется повторить проклятое имя. Оно почти срывается с губ, но ты вовремя себя останавливаешь.
И начинаются все теже поиски. По новому кругу.
Тебя бесят те люди, которые не похожи на него. И тебе нравяться те, которые хоть чем-то, хоть интонацией голоса напоминают тебе о нем.
И все это происходит не в состоянии какой-то грубой дипрессии.
Ты живешь, ты радуешься жизни, но все время есть чувство, что тебе чего-то не хватает. И просто всегда хочеться услышать родной голос.
И придется жить за двоих.

0


Вы здесь » Dogs of Berlin » Записи » © alma